glava.kotelniki@gmail.com           

Общественное мнение

Предлагаем назвать новый спорткомплекс в честь жителя Котельников - Н. И. Абрамова - игрока сборной по футболу СССР. Согласны?:

И жнецы, и кузнецы, и на гуслях игрецы...

По свидетельствам археологов, земли нашего Подмосковного края с древних времен заселяли славяне-вятичи (один из их могильников обнаружили в селе Гремячево). Они были самостоятельным племенем, не подчинявшемся руке Рюриковичей. О вятичах в истории говорится как о самостоятельной политической силе, имевшей влияние на Юрия Долгорукого, Святослава Ольговича, Владимира и Изяслава Давидовичей. Вятичи занимались скотоводством, земледелием, охотой, рыболовством, бортничеством (добычей меда диких пчел) и многими ремеслами.

Поскольку окрестные леса были полны дичи, то было здесь распространено и скорняжничество (выделка шкур). Были у вятичей и свои искусные мастера-горшечники (специалисты по керамике), и кузнецы, умевшие выковать не только меч или орало, но и прекрасные украшения. По находкам в раскопках можно смоделировать и бытовую обстановку жилищ вятичей. Она небогата, но при этом у них было все самое необходимое: от деревянной мебели до предметов посуды. С усилением Московии край начали заселять и выходцы из других племен. И с течением времени межплеменные различия начали стираться, постепенно формировалась нация.

Основным занятием наших земляков было земледелие. Выжигали леса и подлески, для вспашки земли использовали рало, соху, плуг. Обработанные поля засевали рожью, ячменем, пшеницей. Уборочный инвентарь - коса-литовка. Скотоводство было в наших краях не в чести. Да и то сказать - не степняки же, чтобы табунами обзаводиться, кругом леса. И медведь, и волк не прочь скотинкой полакомиться. Вот и держали скот во дворе, да еще и с боталом на шее (колокольчиком из железного, медного листа или дерева – ред.) - коровенку-буренку беспородную, лошадку Савраску или Гнедко, а еще в загоне были свиньи, овцы, куры, утки, гуси. Пчелок водили, рыбку ловили, благо река под боком. Еще гончарили, плотничали, ткали и выбеливали холстину. С наковальней и молотом управлялись. Дома рубили деревянные, кто поискусней - резьбой их замысловатой украшал. А кирпич, что умели вечным делать, шел на постройку храмов. Мебель в крестьянском доме, как и у предков-вятичей, была непритязательна: лавки вдоль стены, стол в горнице, скамьи, посудные полки, шкаф, сундук с добром, в сенях - ларь для продуктов. Появлялось дитя – подвешивали зыбку (люльку), застланную соломкой для мягкости, поверх которой стелили тряпицы, а младенцу вручали соску-рожок. Освещение - лучина, позже - деревянное масло.

Обязательный атрибут русской избы – печь. Ее клали на совесть, приглашали самых лучших мастеров. Когда пекут хлеб в такой печи, особенно овсяный, гречневый или ржаной, то запах за версту почуешь. А пища наша - щи да каша, а еще при нужде, особенно по весне, в чугунок и лебеда, и крапива шли, и борщевик, и сныть. Тогда же помогало избавиться от чувства голода и такое кушанье, как тюря – кусочки черствого хлеба, размоченные в квасе или воде. Чай большей частью был из местных трав. А еще узвар - компот из сухофруктов с медом, кисели домашние, пиво, березовый сок, медовуха (но это только, если был достаток в доме).

Как правило, ели из одной большой миски, стоявшей посреди стола. Хозяин, перекрестив каравай, нарезал хлеб, читалась молитва перед трапезой, а потом начинали работать деревянными ложками, в очередность – по старшинству.

Одежка крестьянская тоже была немудреной. Летом у мужика - рубаха-косоворотка, зимой - армяк суконный, на ногах - лапти или сапоги. У женщин - рубаха с широкими рукавами или сарафан... Так вот оно и жило-поживало, русское патриархальное село. Но постепенно, после отмены крепостного права, в нашем крае (как и по всей стране) стали развиваться капиталистические отношения. Росло количество и крупных, и средних, и мелких предприятий. В Котельниках главным работодателем был кирпичный заводик. Помимо этого, жители занимались извозом, овощеводством; женщины – патронным (клееная бумажная трубочка, гильза, для папирос) и басонным (изготовлением тесьмы) производствами.

Так, в соседнем Денисьеве были аж две басонные лавки, а еще винная и мелочная. Кстати, патронное (гильзовое) производство было широко распространено по всей округе, такое заведение работало почти в каждом местном селении. В Кишкине штат гильзового заведения составлял 25 человек наемных рабочих. Кроме того, женщины пряли лен, ткали холстину, сукно. Неплохой доход крестьянам Капотненского стана приносило выращивание и производство лекарственной ромашки. Земли в округе бедные и плохо родились для посева зерновых культур, а ромашка – неприхотлива. Вот почему местные жители засевали этой культурой до 240 десятин земли. Высушенную ромашку они поставляли известному всей стране фармацевту Владимиру Карловичу Феррейну.

Крестьяне из Капотни не оставляли ни одного из своих древнейших промыслов. По отработанной предками технологии они производили деготь. Для этого нужна была яма - «копоть». Отсюда и название селения, но с акающим московским акцентом, перешедшим и в написание «Капотня». Сегодня мы не мыслим нашего стола без картошки: и в супах она, и в салатах-винегретах, и в жареном, и в толченом виде... А еще в середине XIX века была она для русских крестьян заморской диковиной. Однако от первых пятидесяти  десятин, засеянных в недальнем селе Бедрино Федором Федоровичем Кокошкиным, бывшим директором императорских театров в Москве, пошла эта культура по всему краю. Но использовалась она на первых порах лишь как техническое сырье для производства крахмала для паточных заводов. Кокошкин и первый завод в крае пустил. Вслед за ним, почуяв выгоду нового дела, поставили небольшие картофельные заводики и другие предприниматели. Производство было сезонным - несколько недель в период уборки урожая. Уже позже наши земляки, и не только они, поняли всю прелесть и печеного в костре, и вареного в мундире картофеля. Картофель стал неплохой добавкой к рациону простых русских людей, которые жили не слишком сытно. Об этом можно судить и по сравнительному анализу цен на продукты питания в Москве и Московской области, публиковавшемуся в «Московских губернских ведомостях». Так, в Первопрестольной куль ржаной муки (9 пудов) стоил 6 рублей 20 копеек, а в Бронницах - на 20 копеек дешевле. Зато масло коровье было выгоднее купить в Москве, здесь пуд его стоил 8 рублей 25 копеек, в Бронницах же – 9 рублей 75 копеек. Ведро вина в Москве обходилось покупателю в 3 рубля 40 копеек, а в Бронницах за этот же объем платили 3 рубля. Что же касается заработков, то в Москве среднестатистический работяга мог заработать в день 70 копеек, а в Подмосковье – 67 копеек. Это примерно эквивалентно пуду ржаной муки.

Конечно же, близость Николо-Угрешского монастыря, который к концу XIX – началу XX века достиг своего небывалого расцвета и который в этот период принимал множество паломников и богомольцев, давала и лишний приработок местным жителям. Особенно это было ощутимо в большие праздники, когда местные хозяйки не успевали выпекать пироги и таскать самовары для гостей. Таким наплывом паломников объясняется и тот факт, что на рубеже веков сюда, в Угрешу, по Москве-реке был организован еще один маршрут – ежедневно пароход «Ярославль» отчаливал в 11 часов утра от Большого Устиньинского моста в Москве. А обратно отправлялся вечером, в 20.00. В воскресные и праздничные дни, бывало, назначался и дополнительный рейс.

 

Герман Гребенников (Газета «Котельники Сегодня» № 33 (516), 21 августа 2008)